Варварские дни: история одного сёрфера глазами
social-icon-facebook social-icon-vk social-icon-ok social-icon-twitter

«Я его бешеный фанат, как и многие другие, кому довелось прочитать очерк в двух частях под названием «Игры с Доктором», опубликованный в журнале New Yorker в 1992 году. Это эссе можно считать литературной вехой, ибо в нем автор впервые превратил повествование о сёрфинге в настоящий литературный жанр. Все предыдущие прозаические и кинематографические потуги отличались поверхностностью с разным градусом безвкусицы. Я был в восторге, прочитав «Игры с Доктором», да и не только я один. Те из нас, кто вырос стоя на бордах, ощутили тесную связь с персонажами Финнегана, а те, кто привык с брезгливостью смотреть на едва заретушированный маркетинг, были рады наконец-то услышать голос настоящего литератора.

В 1997 мой старый друг Питер Спейсек серфил со мной в декабре в Санта-Барбаре, куда он сбежал из студеного Лонг-Айленда. Я упомянул статью Финнегана в New Yorker и принялся ее нахваливать. «Это же было так шикарно! Я попробую ему отписаться и высказать все, что думаю!». Спейсек лишь усмехнулся: «Да знаю я Билла. Мы собираемся вместе кататься через пару недель. Давай с нами, а заодно и поболтаете». Этот поворот событий привел к тому, что я провел два дня в беседе с Финнеганом, пока мы жили вместе и катались до изнеможения в водах вокруг далекого атлантического острова. У меня была возможность ознакомиться с другими его статьями и книгами, и я горел желанием расспросить его обо всем. Он пожил в Африке (как и я), катался в Фиджи (и я тоже), учился в Университете Калифорнии в Санта-Круз (опять совпадение) – в общем, у нас было много общего, и я с наслаждением делился и сравнивал.

На меня произвела огромное впечатление его выработанная привычка проверять любые факты, даже такую мелочь, как направления, полученные у сельской девчонки на поселковой дороге. Многие моменты достойны упоминания, но наиболее запоминающимся стал вечер, когда мы наедине друг с другом сёрфили по наиболее большому и опасному участку. Когда солнце скрылось за горизонтом, нам предстоял долгий километровый заплыв к рыбацкой деревне, где проходила дорога. Мы ушли глубже в море, чтобы нас не вынесло на рифы или не унесло течением вдоль берега, а затем вошли в неторопливый ритм, позволявший нам свободно общаться и одновременно близиться к цели. Я прекрасно осознавал, что напротив мерцающих вдали огней рыбацкой деревушки во мгле таял безграничный Атлантический океан, но не испытывал по этому поводу никаких забот. Мы просто шлепали по воде и болтали в сумерках, пока, сами того не заметив, не выбрались на скользкую каменистую набережную.

В 50-х, когда я был еще мальчишкой, мой отец подрабатывал спасателем на пляжах Лонг-Бич, еще будучи студентом. Помимо профессиональных спасателей, среди его коллег можно было натолкнуться на разношерстную толпу джаз-музыкантов, художников, поэтов-битников, сёрферов и других представителей общества, не вписывающихся в серую массу. Их спасательская деятельность была окружена некоей романтичной аурой, и я помню их размышления вслух о том, как вписать эту романтику в повесть, картину или песню. Общей консенсус гласил «Забей!», ибо никто не представлял, как донести суть момента до зрителя, слушателя или читателя. Уж слишком сложно было передать все величие звука, света, запаха и природных сил. Этот вопрос оставался со мной долгое время, и я частенько задавал его себе, думая о сёрфинге. Каждый раз я разочаровывался в ответах, пока не натолкнулся на работы Финнегана, вселившие в меня надежду.